Dzong of the Sky Monks
Где-то в вышине звенит колокол —
не чтобы созвать или объявить,
а так, как капля
возвращается в реку.
Звук бродит по хребтам и террасам,
с каждым эхом теряя края,
пока не остаётся
одно лишь слушание.
Подметают двор;
с земли поднимается не только пыль,
но и потребность удержать
то, что уже прошло.
Над чашкой поднимается пар
и растворяется в воздухе,
как мысль, понявшая,
что ей не нужно
заканчивать собственное предложение.
Ничто не настаивает на смысле.
Камень не старается быть символом.
Свет не спорит
о просветлении.
И всё же в незамеченных промежутках
между одним жестом и следующим
нечто обширное продолжает раскрываться —
глубина без дна и имени,
где растворяется даже порыв нырнуть
в неподвижность, что
глубже
любого её поиска.
A bell rings somewhere in the heights,
not to summon or declare,
but the way a drop
falls back into the river.
The sound wanders over ridges and terraces,
losing its edges with every echo,
until only the listening remains.
A courtyard is swept;
what leaves the ground is not only dust,
but the need to keep
what has already passed.
Steam rises from a cup
and loosens into the air,
like a thought that realizes
it does not need
to finish its own sentence.
Nothing insists on meaning.
Stone does not try to be a symbol.
Light does not argue
for enlightenment.
Yet in the unnoticed spaces
between one gesture and the next,
something vast keeps opening—
a depth without bottom or name,
where even the urge to dive dissolves,
and stillness
is deeper
than any search for it.
