Травма как фоновый разрыв Травматическое состояние редко приходит как одна большая катастрофа. Чаще оно просачивается, как перебитый ток в стенах: снаружи всё работает, но где‑то в глубине что‑то постоянно щёлкает и гудит. Оно не объявляет: «я здесь», — оно делает так, что любое «всё в порядке» звучит как попытка
Русский / Russian Бодхисаттва Тысяча глаз на ладонях. Не видит. Шов — не линия. Поверхность без сторон. Между. Здесь исчезает узел шва. Свет не входит в тьму. Тьма — свет, не видевший шва. Ладонь, где шов распался, уже забыла свет. Где Он? Пустая ладонь. English / English Bodhisattva A thousand eyes in the palms.
Свет как первый шаг Абсолюта Об онтологическом статусе света в гностицизме, буддизме, даосизме, физике и традиции световых носителей Введение: вопрос до космологии Прежде чем спрашивать, как устроен мир, нужно ответить на более ранний вопрос: что вообще делает устроенность возможной? Что делает различие мыслимым? Что предоставляет саму сцену, на которой позднее
Ещё одна манифестация Дао Введение Мы живём в момент, когда старые карты мира уже не держат, а новые ещё не обрели силу. Наука раскрыла структуру Большого взрыва и тончайшие механизмы эволюции, технологии связали человечество в единую нервную сеть, а древние традиции продолжают говорить с нами языком, который мы едва понимаем.
Пятнадцать камней Рёандзи Ученик сидел на веранде храма Рёандзи, считая камни: один, два, три... четырнадцать. Пятнадцатый всегда скрывался за другими. Он встал, переместился левее. Четырнадцать. Правее. Четырнадцать. Обошёл всю веранду — с каждой точки один камень оставался невидим. «Это неправильно, — подумал он. — Должна быть позиция, с которой видны все пятнадцать». Он
Жатва Колесо теней затягивает ход. Луна. Собрав манеж, оттачивает скальпель. В потоке пустоты - хохот. Harvest The wheel of shadows tightens its course. Moon. The ring. A scalpel, honed. In the current of emptiness — laughter. 刈入れ 影の輪が 歩みを絞る。 月。 場。 研がれた刃。 空の流れに—— 哄笑。
〇 Из никогда — в нигде. Из нигде — в никуда. Кто был — не был. Кто пришёл — ушёл. Где ушёл — там пришёл. На пыльной ступени — след, которого нет. Шаг в следе — след шага, не шаг. Never, nowhere. Nowhere, to nowhere. What was, was not. What came, is gone. Gone here. Come here. On
Ярость как узор без центра Ярость приходит как плевок в лицо. Не потому, что кто-то ошибся, а потому что на живой вопрос отвечают словесным поносом. В ответ летит поток вылизанных до стерильности формулировок: много слов, ноль мысли. В груди поднимается жар: тебя не слышат, тебя отрабатывают. Не отвечают — отстреливаются безопасным
Кто проснулся? Во сне забыли сон о сне. Учитель спал, монах молчал. Сон снова снил — себя забыл. Учитель спал, монах упал. Проснулся тот, кто не был там. Учитель встал, монах исчез. Сон пробудился — больше нет. Ни сна, ни неба. Только есть. — сон спя во сне сна спит сном сна где
Страх как узор без центра Страх приходит как точка. В аффекте кажется: внутри есть нечто твёрдое и уязвимое — «моя» рана, «мой» дефект, «мой» кошмар. Мир сжимается до одной координаты. Тело перестаёт быть средой и становится границей, за которой только удар. Язык выстраивает сцену с центром: есть «я», которому угрожают; есть
:Лента Мёбиуса::Möbius Strip: — Что изображено? — Отсутствие шва. — В каком месте N перестаёт быть И? — В том же, где «я» перестаёт быть «не‑я». — Где N, а где И? — Обойди ленту и покажи шов. — А где объяснение? — Там же, где шов. :Möbius Strip::Лента Мёбиуса: — What is depicted? — The absence
Наблюдатель / Observer / 観る者 — Кто наблюдает водопад при полной луне? — Водопад. — А кто свидетель? — Трое здесь. Где четвёртый? — Луна в водопаде. — А что в луне? — Кто падает — вода или луна? — Камни. — Где здесь я? Мастер указал на туман: — Когда он рассеется, спроси ещё раз. Монах промолчал. Луна тоже. — Who watches the