О коне недвойственности / On the Horse of Nonduality
О коне недвойственности
Нео-саксаульская школа возвышенно-помоечной метафизики
Кафедра прикладного хиазма и вывернутых карманов
Основатель: Аксакал Пустотел
Одобрено: её наипустейшеством, Шуньятой Сабаевной Май Пен Рай — фон Ди Леерхайт, дочерью Безмятежности, из рода Пофигистов Абсолютной Пустоты
Базовый метод: не бить пустым ведром о пустое ведро
Рабочий инструментарий: Большой Прибор, мат, шуньята, конь недвойственности
Место проведения занятий: тень саксаула, сквозняк чердака
Предельная цель: чтобы не жужжало и не натирало
Беседы в тени саксаула.
Устно-похуистический канон. Трактат второй.
Философ (запыхавшийся, с горящими глазами):
— Аксакал! Я нашел философский камень! Абсурд философии — это философия абсурда! Идеальная симметрия! Одно аннигилирует другое, оставляя звенящую Пустоту!
Аксакал (неспешно заваривая чай из верблюжьей колючки):
— Ты сейчас взял два пустых ведра, надел одно на голову, а другим лупишь себя по лбу и ждёшь, что оттуда прольётся сатори.
Философ (озадаченно протирая очки):
— Но ведь это хиазм! Диалектический уроборос! Точный диагноз интеллекта!
Аксакал:
— Хиазм — это когда ты трусы задом наперед надел и удивляешься, что яйцам тесно. А слова местами менять — много ума не надо. Смотри сюда.
(Аксакал выразительно похлопывает по лежащему рядом Большому Прибору.)
— Если абсурд философии — это философия абсурда, то херня из-под коня — это конь из-под херни. Звучит глубоко, симметрия — во! А по факту — всё то же говно.
Философ (моргает, переваривая услышанное, и вдруг выдает с просветленным лицом):
— Выходит...
Если б я имел коня — вот это был бы номер!
А если б конь имел меня, то я б, наверно, помер?
Аксакал (удовлетворенно поднимает пиалу с чаем):
— Во-о-от! Симметрия абсолютная, хиазм безупречный, а экзистенциальные последствия — кардинально разные! Настоящая, едрить её через коромысло, недвойственность, а не твоё метание бисера.
Философ молча берет пиалу и садится на корточки рядом с Большим Прибором. Его грандиозный ментальный замок с тихим улюлюканием схлопывается внутрь себя. Жужжание в чердаке окончательно прекращается.
Аксакал (сплёвывая шелуху от семечек шуньяты в Великую Пустоту):
— Пей. И перестань тереть слова друг о друга. Искр не высечешь, только язык до самой шуньяты изотрёшь.
On the Horse of Nonduality
Neo-Saxaul School of Sublime-Refuse Metaphysics
Department of Applied Chiasmus and Turned-Out Pockets
Founder: Aksakal Void
Approved by: Her Most Serene Emptiness, Śūnyatā Sabaevna Mai Pen Rai von Die Leerheit, Daughter of Serenity, of the House of Fuck-It of the Absolute Void
Primary method: not banging an empty bucket against an empty bucket
Working apparatus: the Big Tool, mat, śūnyatā, the horse of nonduality
Venue for classes: the shade of the saxaul, the draught of the attic
Ultimate aim: that nothing buzzes and nothing chafes
Conversations in the Shade of the Saxaul.
The Oral Fuck-It Canon. Second Treatise.
Philosopher (out of breath, eyes blazing):
— Aksakal! I’ve found the philosopher’s stone! The absurdity of philosophy is the philosophy of absurdity! Perfect symmetry! Each cancels the other out, leaving behind nothing but a buzzing Void!
Aksakal (slowly brewing camel-thorn tea):
— Right now you’ve taken two empty buckets, put one on your head, and you’re smacking yourself in the forehead with the other, waiting for satori to pour out.
Philosopher (puzzledly polishing his glasses):
— But it’s a chiasmus! A dialectical Ouroboros! A precise diagnosis of the mind!
Aksakal:
— Chiasmus is when you put your underpants on back to front and then wonder why your balls are cramped. Swapping words around doesn’t take much brains. Look here.
(Aksakal gives the Big Tool lying beside him an expressive pat.)
— If the absurdity of philosophy is the philosophy of absurdity, then the shit from under a horse is a horse from under shit. Sounds deep. Nice symmetry. But in fact it’s still the same manure.
Philosopher (blinking, digesting this, and suddenly speaking with an enlightened face):
— So that means...
If I rode a horse — that’d be something!
But if a horse rode me, I’d probably die?
Aksakal (raising his tea bowl with satisfaction):
— There you go! Absolute symmetry, flawless chiasmus, and radically different existential consequences! That, for fuck’s sake, is real nonduality, not your word-juggling.
The Philosopher silently takes a tea bowl and squats beside the Big Tool. His grand mental castle folds in on itself with a faint little whoop. The buzzing in the attic finally stops.
Aksakal (spitting śūnyatā-seed husks into the Great Void):
— Drink. And stop rubbing words against each other. You won’t strike any sparks. You’ll only wear your tongue down to śūnyatā.
不二の馬について
新サクサウル派・崇高ガラクタ形而上学
応用キアズムおよび裏返しポケット学科
開祖： アクサカル・虚体
認可： その極高なる空性、シューニャター・サバエヴナ・マイペンライ＝フォン・ディ・レーアハイト、平穏の娘、絶対虚空の「知るか」家の血筋
根本行法： 空のバケツで空のバケツをぶっ叩かぬこと
法具： 大いなる一物、マート、シューニャター、不二の馬
修行場： サクサウルの木陰、屋根裏のすきま風
究竟の目当て： ぶんぶん言わず、擦れぬこと
サクサウルの木陰の語らい。
口伝「知るか」経。第二論。
哲学者（息を切らし、目をぎらつかせて）：
――アクサカル！ 賢者の石を見つけたぞ！ 哲学の不条理とは、不条理の哲学だ！ 完璧な対称性！ 一方が他方を打ち消し合い、あとにはぶんぶんうなる空だけが残る！
アクサカル（ラクダイバラの茶をのんびり淹れながら）：
――お前さんはいま、空のバケツを二つ持ってきて、片っぽを頭にかぶり、もう片っぽで自分の額をぶっ叩きながら、そこから悟りがこぼれてくるのを待っとるだけだ。
哲学者（けげんそうに眼鏡を拭きながら）：
――だが、これはキアズムだ！ 弁証法的ウロボロスだ！ 知性ってやつの正体を、これ以上なく正確に言い当ててる！
アクサカル：
――キアズムってのはな、パンツを前後ろ逆にはいて、なんで玉が窮屈なんだと驚くようなもんだ。言葉をひっくり返したくらいで、たいそうなことをした気になるな。ほれ、見ろ。
（アクサカルは脇に横たわる大いなる一物を、意味ありげにぽんぽん叩く。）
――もし哲学の不条理が不条理の哲学なら、馬の下のクソはクソの下の馬ってことにもなる。深そうには聞こえるし、対称性もご立派だ。だが結局――どっちにしたって同じ馬糞だ。
哲学者（ぱちぱちと瞬きをし、しばらくそれを飲み込んでから、急に悟った顔になる）：
――つまり……
もし私が馬に乗るなら――そりゃあ大したもんだ！
だがもし馬が私に乗ってきたなら――私はたぶん死ぬのか？
アクサカル（満足げに茶碗を持ち上げる）：
――そ・れ・だ。絶対の対称性、申し分のないキアズム――だが実存的な結末は根っこから違う！ それこそが、ちくしょうめ、ほんとうの不二ってやつだ。お前さんの言葉いじりとはわけが違う。
哲学者は黙って茶碗を取り、大いなる一物のそばにしゃがみ込む。彼の壮大な観念の城は、かすかな奇声とともに、内側へすうっと潰れていった。屋根裏のぶんぶんも、ついに止んだ。
アクサカル（シューニャターの種の殻を大いなる空へぺっと吐きながら）：
――飲め。もう言葉を言葉にこすりつけるのはやめろ。火花なんぞ出やしない。舌をシューニャターまですり減らすだけだ。
论不二之马
新梭梭派·崇高破烂形而上学
应用交错法与翻底口袋系
开山祖师： 阿克萨卡尔·虚体
恩准： 至高空性殿下，舜若多·萨巴耶芙娜·麦彭赖－冯·迪·莱尔海特，宁静之女，出自绝对虚空之“去他妈的”家族
根本法门： 别拿空桶去敲空桶
行用法器： 大棒、俄语粗口、空性、不二之马
授课地点： 梭梭树荫、阁楼穿堂风
究竟指归： 别嗡嗡，也别磨裆
梭梭树荫下的闲谈。
口传“去他妈的”经。第二论。
哲学家（气喘吁吁，两眼放光）：
——阿克萨卡尔！我找到贤者之石了！哲学的荒谬，就是荒谬的哲学！完美的对称！一个抵消一个，只剩下一片嗡嗡作响的空！
阿克萨卡尔（不紧不慢地泡着骆驼刺茶）：
——你这会儿就是拎了两个空桶，一个扣脑袋上，另一个拿来猛砸自己脑门，还等着顿悟从里头往外流。
哲学家（一脸发懵地擦着眼镜）：
——可这就是交错法啊！辩证的衔尾蛇！对脑子的精确诊断！
阿克萨卡尔：
——交错法，就是你把裤衩前后穿反了，还纳闷怎么勒蛋。把词儿换个位置，用不着多大脑子。你看这儿。
（阿克萨卡尔意味深长地拍了拍旁边躺着的大棒。）
——要是哲学的荒谬就是荒谬的哲学，那马屁股底下那泡屎，也就是屎底下那匹马。听着深，对称得也漂亮。可说到底——还是同一泡马粪。
哲学家（眨巴着眼，慢慢消化着，忽然一脸顿悟）：
——这么说来……
要是我骑马——那可真像那么回事！
可要是马骑我——我大概就得死？
阿克萨卡尔（满意地举起茶碗）：
——对喽！绝对的对称，漂亮的交错法，可存在上的后果却差了十万八千里！这才叫他妈的真不二，不是你那套倒腾词儿的把戏！
哲学家默默端起茶碗，蹲到大棒旁边。他那座气势恢宏的精神城堡，伴着一声细微的怪叫，朝里头塌了下去。阁楼里的嗡嗡声终于彻底停了。
阿克萨卡尔（把空性瓜子壳啐进大虚空）：
——喝吧。别再拿词儿跟词儿瞎蹭了。蹭不出火星子，只会把舌头一直磨到空性里去。
Über das Pferd der Nichtzweiheit
Neo-Saxaul-Schule der erhaben-müllhaften Metaphysik
Lehrstuhl für angewandten Chiasmus und umgestülpte Taschen
Begründer: Aksakal Hohlleib
Abgesegnet von: Ihrer Allerhöchstleerheit, Śūnyatā Sabaewna Mai Pen Rai von Die Leerheit, Tochter der Gelassenheit, aus dem Hause Scheißdrauf des Absoluten Nichts
Grundmethode: nicht mit einem leeren Eimer auf einen leeren Eimer einzudreschen
Arbeitsgerät: das Große Gerät, Mat, Śūnyatā, das Pferd der Nichtzweiheit
Ort der Unterweisung: der Schatten des Saxauls, die Zugluft des Dachbodens
Endziel: dass nichts summt und nichts scheuert
Gespräche im Schatten des Saxauls.
Der mündliche Scheißdrauf-Kanon. Zweiter Traktat.
Philosoph (außer Atem, mit brennenden Augen):
— Aksakal! Ich habe den Stein der Weisen gefunden! Die Absurdität der Philosophie ist die Philosophie der Absurdität! Vollkommene Symmetrie! Das eine hebt das andere auf und zurück bleibt eine summende Leere!
Aksakal (brüht in aller Ruhe Kameldorntee auf):
— Du hast dir gerade zwei leere Eimer genommen, einen über den Kopf gestülpt und haust dir mit dem anderen vor die Stirn, während du darauf wartest, dass dir daraus Satori herausläuft.
Philosoph (putzt verdutzt seine Brille):
— Aber das ist doch ein Chiasmus! Ein dialektischer Ouroboros! Eine präzise Diagnose des Geistes!
Aksakal:
— Chiasmus ist, wenn du die Unterhose falschrum anziehst und dich wunderst, warum’s den Eiern zu eng wird. Wörter umzustellen braucht nicht viel Hirn. Pass auf.
(Aksakal klopft vielsagend auf das Große Gerät neben sich.)
— Wenn die Absurdität der Philosophie die Philosophie der Absurdität ist, dann ist die Scheiße unterm Pferd eben ein Pferd unter der Scheiße. Klingt tief. Schöne Symmetrie. Aber in Wahrheit ist es immer noch derselbe Mist.
Philosoph (blinzelt, kaut innerlich darauf herum und sagt dann plötzlich mit erleuchtetem Gesicht):
— Das heißt also...
Wenn ich ein Pferd reiten würde — das wär mal was!
Wenn ein Pferd mich reiten würde — dann wäre ich wohl tot?
Aksakal (hebt zufrieden seine Teeschale):
— Da hast du’s! Absolute Symmetrie, makelloser Chiasmus — und existenziell ein himmelweiter Unterschied! Das, verdammt noch mal, ist echte Nichtzweiheit und nicht dein Wortverdrehen.
Der Philosoph nimmt schweigend eine Teeschale und hockt sich neben das Große Gerät. Sein großartiges Gedankenschloss klappt mit einem leisen, seltsamen Gejaule in sich zusammen. Das Summen auf dem Dachboden hört endgültig auf.
Aksakal (spuckt Śūnyatā-Samenschalen in die Große Leere):
— Trink. Und hör auf, Wörter aneinander zu reiben. Funken schlägst du so keine. Du scheuerst dir bloß die Zunge bis zur Śūnyatā wund.
A Philosopher, panting and wild-eyed, cries: “Aksakal! I’ve found the philosopher’s stone: the absurdity of philosophy is the philosophy of absurdity! Perfect symmetry! One cancels the other, leaving a buzzing Void!”
Aksakal, brewing camel-thorn tea, says: “You’ve put one empty bucket on your head and are smacking yourself in the forehead with another, waiting for satori to spill out.”
“But it’s chiasmus! A dialectical Ouroboros! A precise diagnosis of the mind!”
“Chiasmus is putting your underpants on backwards and wondering why your balls hurt. If the absurdity of philosophy is the philosophy of absurdity, then shit from under a horse is a horse from under shit. Sounds deep. Still manure.”
The Philosopher blinks. “So… if I rode a horse, that’d be something. But if a horse rode me, I’d probably die?”
Aksakal raises his bowl. “There you are: perfect symmetry, utterly different consequences.”
