Песнь Пустоты / Song of Emptiness / 空の歌

Песнь Пустоты
 

«Ко двору багряного короля…»
King Crimson, “The Court of the Crimson King”, 1969

Ветер разорвал завесу между мирами. Прах багряных веков поднялся над соляными башнями, и звёзды, давно умершие, вспыхнули вновь — не ради света, а ради памяти.
 
В падении неба тихо звучит флейта — 
не как призыв, а как обет, обретший дыхание. 
Тени смыкаются в круг. Каждый шаг становится обрядом.
 
Мы идём к месту, над которым время не властно, 
где трон стоит пустым и всё ещё ждёт царя, рождённого тишиной.
 
Иногда мне кажется, что это не мир, 
а отголосок мысли, замершей в начале времён. 
Быть может, мы — то отражение, 
о котором забыло зеркало вечности.
 
Мы остаёмся среди руин, вслушиваясь в молчание. 
Это единственный язык, который ещё не сломлен. 
И по мере того как мы учимся слышать его, 
небо раскрывается изнутри.
 
Свет не нисходит свыше. 
Он рождается в самом воздухе, 
словно пустота вспоминает то, 
чем никогда не переставала быть.
  

Song of Emptiness
 

"To the Court of the Crimson King..."

King Crimson, “The Court of the Crimson King”, 1969

The wind tore the veil between worlds.
Dust of crimson ages rose above towers of salt,
and stars long dead flared again —
not for light, but for memory.

As heaven falls, a flute sounds softly.
Not a summons, but a vow given breath.
Shadows close into a circle.
Every step becomes a rite.

We walk toward the place where time has no dominion,
where the throne stands empty
and still awaits the king born of silence.

At times I think this is not a world,
but the echo of a thought stilled at time’s first breath.
Perhaps we are the one reflection
the mirror of eternity forgot.

So we remain among the ruins, listening to silence.
It is the only language not yet broken,
and as we learn to hear it,
the sky opens from within.

Light does not fall from above.
It is born in the air itself,
as if the void were remembering
what it never ceased to be.

 
空の歌
 

「紅の王の宮廷へ…」
King Crimson, “The Court of the Crimson King”, 1969
 
風が、世のあわいをひらいた。 
紅の歳月の塵が、塩の塔のうえに立ちのぼる。 
とうに死んだ星々が、 
光のためではなく、 
記憶のために、ふたたびまたたく。
 
空の崩れに、笛がかすかにある。 
呼ぶのではない。 
息を得た誓いのように。 
影は輪をなし、 
一歩ごとに、歩みは儀となる。
 
わたしたちは、 
時の届かぬところへ向かう。 
そこには、ただ座があり、 
なお、沈黙から生まれるものを待っている。
 
ときに思う。 
これは世界ではなく、 
はじめの時に留められたひとつの思いの、 
かすかな余りではないかと。 
あるいはわたしたちは、 
永遠という鏡に忘れられた、 
ひとつの影にすぎないのかもしれない。
 
それでも、わたしたちは廃墟の中にとどまり、 
沈黙に耳を澄ます。 
まだ壊れていない言葉があるなら、 
それはきっと、この沈黙だ。 
それを聴くことを覚えるほどに、 
空は内からひらいてゆく。
 
光は、上から降りてくるのではない。 
空気のうちに生まれる。 
まるで空ろそのものが、 
けっして失ってはいなかったものを、 
思い出すように。