The Summons

Долина без имени

В узком жерле земли является высота —
не приходящая, не уходящая,
но замершая.

Не солнца, не руки —
лишь гнёт бесцельного строя,
незримый порыв очертить контур и грань,
подношение и приказ
в едином движении.

Фигуры встают из сумерек,
подобно остовам зданий,
влекомые вперёд
прежде, чем выбор станет нужным.

Верх и низ истончаются.
Есть один лишь пролёт,
где пути склоняются,
не двигаясь.

Колени согнуты.
Спины покорны.
Но в самой глубокой точке —
ни уступки, ни зова.

Лишь мерная ясность,
в которой дол и высь,
ваятель и изваяние —
единое стройное поле:
тихое, цельное.

Valley Without Name

At the narrow throat of earth
a height appears,
not arriving,
not departing—
only held.

Not suns, not hands—
but a pressure of intentless order,
the unseen tendency
to draw outline and boundary,
offering and command
in the same act.

Figures rise from dusk
as structures do,
drawn forward
before choice
is required.

Above and below thin out.
There is one span
where directions incline
without movement.

Knees bend.
Spines tilt.
Yet the deepest point
neither yields nor asserts—
a steady clarity
in which valley and height,
shaper and shaped,
rest as one ordered field,
silent,
complete.