Toward the Summit of Silent Light
Три шафрановых фигуры идут по бледной пыльной дороге,
их тени тянутся длинными полосами по высокому плоскогорью.
Перед ними мир собирается в единый жест
камня и снега —
одна вершина, вздымающаяся, словно мысль о пробуждении,
держимая в сознании неба.
Облачно‑огненная дымка прилипает к вершине,
превращая лед в свет столь яркий,
что кажется, он слушает, а не сияет.
Гребни складываются в охре и розе,
несущие отголоски старых шагов
и полузабытых мантр
в тишину долины.
За ними равнины смягчаются в дали;
впереди тропа сужается
до белой нити,
ведущей в сердце горы.
Шаг за шагом они идут одновременно внутрь и вверх,
каждый вдох — ещё один оборот колеса
к той вершине тихого сияния.
Three saffron figures walk the pale dust road,
their shadows stretching long across the high plateau.
Before them, the world gathers into a single gesture
of stone and snow—
one peak rising like a thought of awakening
held in the mind of the sky.
Cloud-fire clings to the summit,
turning ice to light so bright
it seems to listen rather than shine.
Ridges fold away in ochre and rose,
carrying echoes of old footfalls
and half-remembered mantras
into the valley’s silence.
Behind them, the lowlands soften into distance;
ahead, the path narrows
to a white thread
leading into the mountain’s heart.
Step by step, they move inward and upward at once,
each breath another turning of the wheel
toward that summit of silent radiance.
