Watcher of the Misty Valley
Там, где гаснут имена
Туман ложится там,
где гаснут имена —
нежный, как пауза
между двумя вдохами.
Хребты отступают
в бумагу небес —
несколько размытых черт,
за которыми — все те горы,
что больше не ищут плоти.
Бледное солнце ждёт,
лишённое спешки;
оно не всходит
и не заходит —
лишь тлеет
едва уловимым теплом
в белизне.
Его свет не знает просьб.
Он лишь являет:
даже у пустоты
есть свой цвет.
Там, в мареве,
колеблется храм —
то камень, то облако,
то только мысль о приюте.
Он замер там,
где истончается зримое,
где один лишний шаг
обернулся бы полным
уходом в тишину.
Долина раскрывается
всё шире и шире,
но идти больше некуда.
Туман, гора, солнце
и скрытые крыши
делят один вдох на всех.
И у этого мига
нет края,
где он мог бы завершиться.
Mist gathers where names fall away,
soft as the pause
between two breaths.
Ridges recede
into the paper of the sky,
a few washed lines
suggesting all the mountains
that no longer need to appear.
A pale sun waits
without urgency,
neither rising nor setting—
only resting
as a faint warmth
in the blankness.
Its light asks nothing.
It shows that even emptiness
has color.
Far in the haze,
a temple wavers—
at times stone,
at times cloud,
at times only
the idea of shelter.
It stands where the visible thins,
where one more step
would fall
entirely into silence.
The valley opens
and opens,
yet there is nowhere to go.
Mist, mountain, sun,
and hidden roofs
share one still breath.
The moment
has no edge
where it ends.
