White Peaks Under a Still Sky

Чистое зрение

Снег ложится, не спрашивая имён,
на хребты и ложбины —
тихое забвение всех карт и мер,
что пытались когда-то
сковать это место.

Долина распахнута и пуста —
белая страница,
не ждущая слов.
Но каждая слабая тень,
каждая сизо-голубая
складка снега —
уже законченный росчерк.

Тонкая тёмная лента реки
чертит неверную линию
поперёк равнины,
пробует тишину на вкус,
забывает, что хотела сказать,
и замирает.

Сосны стоят у края —
не охраняя и не зовя,
просто стоят,
удерживая безмолвие
тёмной хвоей.

В вышине бледные пики
дышат в такт
невозмутимому небу.
И на мгновение
исчезает смотрящий,
исчезает и вид —
остаётся лишь это
чистое, безбрежное зрение.

Snow rests without asking its name
on ridge and hollow,
a soft forgetting
of maps and measures
that once tried to hold this place.

The valley lies open, empty—
a white page
waiting for no words,
yet every faint shadow,
every blue-gray fold of snow
is already a complete mark.

A thin dark river
draws one wavering line
across the plain,
tests the silence,
then forgets what it meant
and settles.

Pines stand at the edge,
neither guarding nor inviting,
only standing—
dark needles
holding the quiet.

High above, pale peaks
breathe with the sky’s
unbroken stillness,
and for a moment
there is no watcher,
no scene—
only this clear,
boundless seeing.