Urban Zen
Ломовая очистка С Горбатым — пришли тяготы, табуретовка стала с двух по талонам, очереди, как крестный ход, только с матом вместо псалмов. Пивас — днём с огнём, разлив — «моча с водой», выдохшейся, как душа после ночи на Химдыме. В восьмой движения нет. Вален что-то скребёт за шифонером, тихо бормоча под нос
Urban Zen
Картофан и Энтропия Кухня дышит, как старый кузнечный мех, запах горелой картошки мягко вкрапляет в себя ароматы жареной селёдки с третьего этажа и миазмы сортира за стеной. Сковорода глухо урчит на газу. Рядом пыхтит чайник. Килобайт бурчит: — Вселенная гниёт, звёзды дохнут, а мы ждём. Вот она — чистая вера в завтрашний
Urban Zen
Картофельный Дзэн Восьмая — каверна из «шифанеров», гариков и замшелой мудрости поколений. Воздух стоит, как вечный понедельник: жареный картофан с луком, пиво и беломор. Дёма ковыряет рюкзак ржавой иглой — будто чинит карму. На столе издыхает чайник — ему уже всё равно. Сверху давит трёхъярусная кровать, прибитая прямо в кирпич — символ бытия на
Urban Zen
Дзен в затяжке. Подъезд пятиэтажки на Гарифьянова. Плитка сбита, лампочка мигает, на подоконнике банка, набитая бычками, плевками и шелухой. Малой в трениках «Абибас» попыхивает «Нищим в горах»: — Всё — полный отстой: жизнь — шлак, подъезд — дерьмо, соседи — то же. Карма, мать её. Из-за батареи выползает здоровенный паукан и зависает над кучей
Urban Zen
Вечерний преф в восьмой Поздний осенний вечер. Серая мгла, общага тихо гудит. Под лестницей лежит Краснояр и отрешённо созерцает пустоту, уставившись в облупленную штукатурку. В восьмой за «Беломором» неторопливо пишут Ленинград по копейке за вист. Дверь распахивается — влетает Бесноватый, опоздавший на пулю, но страстно желающий горячего чаю: — Эй, Умный! Ты
Urban Zen
Ночь. Квартала. Сонный фонарь маячит впереди — больной и жёлтый, как призрак в хорроре про Фредди. Снег порывами проявляется из темноты косой ледяной пылью. Серый туман, вытекающий из подворотни, медленно слизывает очертания сугробов. И тишина. Неестественно ватная, расползается по дворам, как пятно масла в грязной луже. Малой в мятых трениках сплёвывает
Urban Zen
Мусорный Дзэн (RU, Original Edition) Ученик выносит мусор и матерится себе под нос: — В жизни — мусор, в башке — мусор, мусора вокруг, везде один мусор. Подходит к контейнеру, открывает крышку, смотрит внутрь: — Ну вот, полна вселенная говна. Романтика, бля. Где тут, грёбаная нирвана? Из-за контейнера выходит Мастер, чешет репу: — Ты
Urban Zen
Fraternitas Puteoli Mantra ducit, mantra fluit; si prehendas — elabitur, si cognoscas — ingrediar, si agnoscas — percipiam, si dimittas — discedes. «Мантра — проводит, мантра — течёт; схватишь — упустишь, узнаешь — войдёшь, признаешь — познаешь, познаешь — отпустишь, отпустишь — уйдёшь». Коан про хрень, паука и забористую травку Ученик слушает и бурчит: — «Мантра идёт, слово течёт» — что за хрень?
Сон моего сна Я иду. И в шаге — шёпот: «Не покидай меня». Если это сон моего сна, кто зовёт меня — когда зову я? Стираются имена. Стираются лица. Стирается «я». Остаётся вздох: «Здесь». Кто слышит? I walk. Within the step— a whisper: “Don’t leave me.” If this is the dream
Сон, который читает себя: рекурсивный текст как коан для Читателя Мы начали с игры в сон: несколько строк на русском, где «сон снил сон во сне сна», и быстро оказались в зоне, где язык перестал быть просто средством описания опыта и превратился в сам опыт. Рекурсивные конструкции вроде: сон сон
снилось, как сон во сне, сон спал сном сна, как сон во сне, снилось Сон Сна: исследование текучести Этот проект исследует, как повтор одного слова способен изменить режим восприятия — перевести язык из инструмента описания в пространство переживания. Ключевая строка проекта: снилось, как сон во сне, сон спал сном сна, как
Пустота Свитка (плот пустых слов) Группа монахов тонет в пустоте свитка. Один: — Где картина? Мастер: — Там, где не смотришь. Коан пустоты, в пустоте, стирает пустоту. * Длинные — ищут. * Видят — короткие. * Один — край. Нет. Нет — проход. Нет. — пустота — Плот из пустых слов: Как увидеть то, чего нет Представьте себе старую картину: на