core
Memento mori «Помни о смерти» Смерть — не финал и не тема размышления, а главный инструмент трезвости. Латинская формула memento mori возникла как практическое напоминание о неизбежности конца и о тщете цепляния за преходящее; она дисциплинирует внимание и возвращает человека к тому, что действительно важно. Всё, что следует ниже, — лишь развёрнутый
structure
Посвящается Григорию Перельману - гению XXI века Можно стянуть Вселенную в точку? Все петли уже распущены. Зачем нужно доказательство? Чтобы возник сам вопрос. Где кончается пространство и начинается форма? Что находится внутри круга? Спроси у линии, где она исчезла. Dedicated to Grigory Perelman, in quiet admiration of a brilliant 21st-century
Где путь встречает снег Снежная тропа, странствующий рōнин, безмолвная река, дыхание тьмы. Тускнеющий фонарь парит над эхом, застывшие следы в конце зимы. Горный туман, пустые клятвы, далёкий замок, приглушённый свет. Две тени бредут навстречу — одна в надежде, другая — нет. Снег вокруг них будто вздохнул — шёпот, который когда-то был её
Guides of the Sky Paths They walk. Where the air thins. Words melt away. Their backs bend beneath burdens from another, heavy world. Step. Inhale. Step. Exhale. Step — quiet. Step — even. Steps like prayer beads slipping from sight. Below, prayer flags flutter. Long before the summit enters any lens, the
Призрачный Гость Мокрый асфальт, меркнущий свет фонарей. — Урфин Джюс, «15», 1982 Мокрый асфальт. Дремлющий, на границе сна, город. Отражения фонарей. Следы ушедших воспоминаний. Дом — растворяется в себе. Я сбился — путь потерял меня. Некуда спешить. Всё замерло. Здания затаили дыхание. Соль — в воде. Снег — в ладони. Кто гость? Кто хозяин? Пустота
«Когда ты был мал, ты знал все, что знал, И собаки не брали твой след». Аквариум, «Акустика» (1982) холмы тонут в тумане. шаг растворяется, а камни хранят паузу. воздух дышит светом, забыв своё имя. склон, мерцание далёкого города. ветер несёт тени без формы, без хозяина. листья шепчут, помня всё, кроме
مِٹّی کی خوشبو تم ہی خُود بتاؤ کہ وہ ساعت بخت کیسی تھی جب تم نے اپنی زمیں کو جُدائی کا صَدمہ دیا تھا درو بام کو گھر کے کِس آنکھ سے تم نے دیکھا تھا اب تک نمی اُن کے رُخسار
(after Zubair Rizvi) След тишины Окна. Тихие двери того дома. Посмотри — в них всё ещё отражаешься ты. Улицы. Забытые тротуары. Дороги, фонари. Места, где ждали. То время. То тепло, что кто-то берег для тебя. И рука, которую ты отпустил слишком рано. Но есть боль без имени. Без голоса. Тонкая,
静寂の際 (ズバイール・リズヴィの詩の禅的アダプテーション) 壁。 あの家の扉。 見よ — 生きているかのように光り、息づいている。 小道。 市場。 通り。 路地。 あの時間。 胸の奥のあの熱。 あのキスたち。 人は去り、 独り残される — 疲れ果て、なお歩む。 それでも歩みを止めず、 孤独のまま。 言葉を — 薬のように、 他人の静かな痛みにあてがう。 自分で答えてみよ： なぜ、長い年月を経て かつて置き去りにしたものが 今、再び還ってくるのか？ 私の言葉は聞かなくていい。 私はさらに深く 自分の言葉の襞（ひだ）へ沈む。 生きる — 静寂と空気の、あわいに。 На границе тишины (Дзэн адаптация стихотворения Зубаира Ризви) Стены. Двери того дома.
A free adaptation after Zubair Rizvi Of Walls and Doors After a poem by Zubair Rizvi (freely rendered). Through whose eyes did you behold the walls and doors of this house? Even now, light lingers on their cheeks—the streets, the markets, the winding paths. Those who stood silent and
Birds Returned An old story— and still, it’s hard to believe. It happened once: in the village gardens not on a single branch did fruit take hold. And the season of green leaves never came. The birds gave a bitter cry, rose all at once, and flew to distant
This painting grows out of my own mountaineering experience in the Matcha Knot region, where the Alay, Turkestan, and Zeravshan ranges converge in a maze of glaciers and golden rock faces. I wanted to capture the feeling of climbing on a steep, sunlit slope, when every step with crampons bites